Молодёжный портал Тверской области «Смена+»

Анастасия Каменская: «Надеюсь, через несколько лет про кого-то из зрителей можно будет сказать, что они выросли на «Висле»

0

Фестиваль польских фильмов в Твери «Висла» – особое, неординарное событие. Он завершился неделю назад. В чем его особенность, как он прошел и какие планы на следующий год, рассказала нашему корреспонденту Роману Гурскому тверской организатор фестиваля Анастасия Каменская.

– Пока что я посмотрел только один фильм из фестивальной программы – «Вольта» Юлиуша Махульского (2017) и понял, что имею дело с настоящим кино. Это авантюрная комедия, где главный герой, политтехнолог Вольта, поплатился за гордыню и невежество – он плохо знал историю своей страны. А как бы ты в нескольких фразах охарактеризовала этот фильм? 

Я бы сказала, что Юлиуш Махульский достиг такого мастерства в работе с материалом, что теперь ему всё можно. Соединять несоединимое и сочетать несочетаемое. Он создаёт очень плотный и насыщенный кинематографический текст. Ведь нередко режиссёр снимает просто авантюрную комедию. Или сатиру на существующий политический строй. Или любовную историю. Махульский соединил всё это в одной картине. Поэтому фильм получился крепко сбитым и мускулистым. И есть ещё один важный момент, который, к сожалению, почти непонятен российскому зрителю. Юлиуш Махульский сам писал сценарий к фильму, а пишет он хорошо. Поэтому в «Вольте» много словесной игры, фильм очень хорош по репликам. Короче говоря, очередной шедевр от Махульского. Рада, что тверским зрителям удалось его увидеть.

– Фестиваль завершился совсем недавно. Чем он отличался от предыдущих и какие планы на следующий? 

–  Он отличался от предыдущих, во-первых, тем, что программа была разнесена на три площадки, мы показывали полный метр в ДК «Химволокно», короткий метр — в баре «Калинин», а документальные фильмы — в лофт-пространсте «Фабрика». Во-вторых,  «Висла» в этом году представляла образовательную программу, состоящую аж из трёх лекций: про Здислава Бексиньского, про современное польское искусство и про польский кинематограф. Также мы отказались от традиционной для тверской «Вислы» практики показывать по два полнометражных фильма в день. Поэтому фестиваль стал более длинным (он шёл 10 дней), но, надеюсь, более комфортным для зрителей.

О планах на следующий фестиваль говорить пока сложно. Всё же в любом фестивале самое главное — его содержание, для кинофестиваля — это фильмы. Посмотрим, что за набор фильмов нам предложат, и уже от этого будем выстраивать концепцию фестиваля. Например, в прошлом году фильмы были весьма сложными, тяжеловатыми, артхаусными, поэтому «Висла» в Твери проходила под девизом «Не просто кино», а в этом году набор картин совсем иной, и настроение фестиваля тоже иное, по-настоящему летнее, лёгкое и весёлое. В этом году нам предложили обширную документальную программу, что позволило сделать документально-образовательную площадку, которая смотрелась вполне гармонично в контексте фестиваля. Вообще, фестиваль — это удивительное явление. Каждый год вроде бы предлагают набор фильмов, совершенно отдельных, принадлежащих к различным жанрам, снятых разными режиссёрами, а в итоге из этих разобщённых картин выстраивается фестиваль как целостное художественное высказывание: серьёзное или забавное, грустное или светлое, понятное многим или понятное единицам.

– Вопрос, который надо было задать сразу. Откуда и как «Висла» пришла к тебе? Или как ты сама к ней пришла?

В Польше 12 лет назад был создан фестиваль русского кино «Спутник над Польшей». Его инициатором была Малгожата Шляговска-Скульска. Фестиваль привлек внимание зрителей, возникла идея сделать встречный фестиваль польских фильмов на территории России. У нас любят польское кино, например «Четыре танкиста и собака», «Знахарь», «Ва-банк». Так появилась «Висла». Фестиваль стал распространяться по многим городам, а сейчас уже и по странам. В Тверь он пришел, можно сказать, случайно. Здесь жила и работала девушка из Польши Мария Стонщек (Смирнова), она и начала в 2013 году тверскую «Вислу». Первый фестиваль проходил в библиотеке имени Герцена, а в 2014-м он перебрался в «Пролетарку». Потом был небольшой перерыв в деятельности «Вислы», но в прошлом году я решила возобновить фестиваль.

– Почему именно польское кино? Чем оно отличается от русского (Андрей Тарковский), американского (Джим Джармуш) или, скажем, корейского (Ким Ки Дук) кинематографа? В чем специфика? 

Трудно сказать. Мне кажется, что не слишком корректно говорить о таких понятиях, как «русское кино», «американское кино» или «корейское кино». Каждого режиссёра и каждый фильм формируют множество факторов, глобальных и личных, поэтому так часто один польский фильм не похож на другой польский фильм. Однако традиционно считается, что у польских кинематографистов есть несколько тем, которые с завидным постоянством затрагиваются в фильмах. Это и травма Второй мировой войны (всё же на территории Польши было самое большое количество концентрационных лагерей), и религиозная тема, и тема польского национализма (последние две обычно обсмеиваются). Польские фильмы очень тонки в эмоциональном плане. Поляки часто снимают грустные комедии, а в тяжёлых и мрачных фильмах в изобилии встречаются смешные моменты. Опять же, польские кинематографисты любят ставить своих героев в положение невозможного морального выбора, из разряда, спасти малознакомого человека или обеспечить безбедное будущее собственной семье. Например, фильм «Я — убийца», получивший гран-при фестиваля «Висла» в этом году, повествует о подобной дилемме.

И ещё я хотела бы отметить, что часто польские режиссёры являются ещё и актёрами, ещё и сценаристами, ещё и операторами, ещё и современными художниками, обращающимися в своих работах к перформансу, видео-арту, медиа-арту, сайнс-арту. Поэтому, наверное, в корпусе польских фильмов мы всегда найдём немалое количество экспериментальных лент.

– Как ты думаешь, насколько серьезное, умное кино, в частности польское, востребовано сегодня? Люди какого возраста обычно приходят на «Вислу»?

Я думаю, что умное кино было востребовано вчера. Востребовано сегодня. Будет востребовано завтра. Но не всеми. Мне думается, что процент населения, жаждущий от кинематографа не просто развлечения, а какого-то серьёзного разговора о важных вещах, всегда один и тот же. Среди наших зрителей — люди разных возрастов, профессий и увлечений. Многие из них приходят на показы «Вислы» уже не первый год, и это здорово. Надеюсь, через несколько лет про кого-то из зрителей можно будет сказать, что они выросли на «Висле».

– В этом году фестиваль прошел на разных площадках в Твери. И ты ездила с фестивалем в Торжок. Скажи, пожалуйста, отчего зависит фестивальная география и что определило выбор таких площадок? 

Как обычно, всё всегда зависит от сочетания многих факторов. Среди этих факторов: места, которые уютны и интересны, люди, которые работают в этих местах и готовы нам помочь, соответствующие технические возможности места, его транспортная доступность и т. п.

Вот, например, образовательную программу «Вислы» мы вынесли в лофт «Фабрика» потому, что традиционный киноконцертный зал (как в ДК «Химволокно») не очень удобен для разговоров и обсуждений. А зал «Фабрики» более уютен, там удобнее разговаривать, да и проводить лекцию с презентацией в зале ДК «Химволокно» проблематично. А, сам понимаешь, лекция про современное искусство невозможна без презентации, без того, чтобы показать некоторое количество картин или скульптур. Ну и,  плюс ко всему, фестиваль в этом году получился долгим, он шёл 10 дней. А люди устают от одних и тех же стен, от одной и той же обстановки.

С Торжком ситуация похожая. В торжокском городском доме культуры недавно появилось оборудование, позволяющее показывать фильмы в хорошем качестве. А в самом Торжке есть люди, готовые помочь с организацией фестиваля.

– В лофт-пространстве «Фабрика» состоялись не только кинопоказы, но и лекции, две из которых – поправь, если ошибусь, – прочла ты. Знаю, ты еще читаешь в лектории «Рельсы», и, наверное, не только там. Расскажи, пожалуйста, как ты стала выступать с публичными лекциями? И как они прошли на фестивале в этом году?

Меня позвали читать публичные лекции — вот я и пошла. Кто, когда и куда позвал первый — я не помню. Мне это занятие нравится, потому что я могу рассказывать людям о том, что я сама считаю интересным, важным и не завишу от учебных планов или программ (как это бывает с университетскими лекциями, например).

Лекции всегда проходят с большим успехом. Я чувствую, что у людей есть потребность в общении, в получении особого рода информации. Например, чувствуется интерес к темам, связанным с современным искусством. Многие робеют перед ним, не понимают его, но понять хотят. Радостно, что я могу показать людям, что современное искусство не такое уж страшное и непонятное. Я благодарна «Рельсам» за то, что они всегда идут мне навстречу. Они помогали в организации документально площадки «Вислы». Но — что самое ценное — они соглашаются на самые экстравагантные темы лекций, которые я предлагаю. Например, одна из наших лекций была посвящена беспокойным покойникам — известным людям, с чьими телами происходило что-то странное после смерти. У кого-то похищали голову, кого-то не могли похоронить в течение многих лет и т. п. В общем, было здорово, и главное — под все эти занятные курьёзы удалось подверстать серьёзный культурологический контекст.

Насчёт лекций фестиваля. После третьей (и последней) лекции один из наших зрителей подошёл ко мне и сказал: «Надо же как интересно! Я всё время думал, ну, Польша и Польша, есть она и есть, а тут оказывается, что у них такое искусство мощное, что они чуть ли не впереди планеты всей по части искусства». Если у зрителя «Вислы» возникли именно такие мысли, значит, те цели, которые я ставила, планируя лекторий фестиваля, были достигнуты.

– У тебя красивый и довольно экзотичный литературный статус: член польской писательской организации «Союз католических писателей». А ты бы не хотела войти в Союз писателей России? Думаю, что нет. А почему?

Вот именно. Ключевые слова тут — красивый и экзотичный. Когда мой друг, глава «Союза католических писателей», польский поэт Милош Манастерский, предложил мне вступить в эту организацию, я согласилась не раздумывая. Мне понравился этот курьёз — я, человек, крещённый в православной церкви, начавший изучать польский язык несколько лет назад, человек, начавший писать художественные тексты по-польски совсем недавно, становлюсь членом польской, католической писательской организации как автор, пишущий по-польски. Мне нравятся такие забавности. А Союз писателей — это Союз писателей. Никакой в нём экзотики!

– Ну и завершающий вопрос. Что бы ты пожелала читателям «Смены+» и, вообще, тверской молодежи?

Я знаю, что этот вопрос традиционный, им заканчивается почти любое интервью. Но если отвечать на него серьёзно, то я ничего бы не пожелала тверской молодёжи. По-моему, нет такого понятия, как «читатели „Смены”» или «молодёжь», а есть каждый отдельный человек, с его отдельной жизнью. И желать надо не всем, а каждому. А каждому нужно что-то своё. Знаешь, как в песне Окуджавы «Господи, дай же Ты каждому, чего у него нет». Вот, наверное, этого и желаю.

Вам также могут понравиться

Оставьте ответ

Яндекс.Метрика