Наталья Лебедева. Любовь, одетая в мистику

  • Наталья Лебедева. Любовь, одетая в мистику

Неделя тверской книги ознаменовалась множеством мероприятий, проходящих в нашем городе, благодаря чему тверские читатели могли познакомиться с новыми книгами, вышедшими в 2014 году, поучаствовать в презентациях  и побывать на творческих встречах с любимыми писателями. Один из таких вечеров состоялся в библиотеке имени Горького 14 февраля. В День всех влюбленных в зале искусств писатель Наталья Лебедева говорила … о любви. Ведь именно этому светлому, а иногда и странному, мистическому чувству посвящена ее новая книга «Крысиная башня», которая появится на прилавках книжных магазинов в сентябре 2015 года.

– Наталья, творческий вечер – это один из видов самопиара? А ведь говорят, что хорошая книга – лучшая реклама.

– На практике проверено, что, к сожалению, это не так.  Я публикуюсь с 2010 года. Сначала вела себя скромно, потому что среди писателей есть такая убежденность, что хорошая книга рано или поздно начнет сама себя продавать. Это ошибка. Позже  я поняла, что плохую книгу не продашь в принципе, а если о хорошей книге не говорить, то о ней никто не узнает. Потому что сейчас огромный поток всего. И, безусловно, это две разные вещи – писать книги и пытаться о себе как-то заявить. Но поскольку издательства сейчас переживают кризисное время и не могут заниматься этими вопросами, то авторам приходится крутиться самим. И,  поверьте, все  в той или иной мере известные  писатели  – это люди, которые сами себя сделали, с точки зрения продвижения в том числе.

– Сколько книг в вашей творческой биографии?

– Всего вышло четыре книги. На встрече говорила о пятой. Это  вторая часть моего романа «Театр черепаховой кошки», но книга может читаться и отдельно. Они связаны двумя главными героями, а истории абсолютно разные. «Театр черепаховой кошки» задумывался как книга о смерти, а «Крысиная башня» – книга о любви.

– В каком жанре вы пишете?

– Я пишу довольно мрачные вещи. В «Крысиной башне» речь идет о любви, но не в  романтическом  проявлении, а со всеми  трудностями, заморочками, комплексами. И все это одето  в мистику. Этот жанр очень благодатный, так как он помогает метафорически передать некоторые мысли, не вмещающиеся в реализм.

– То есть это мистика?

– Для меня жанр не самоцель, а инструмент. Я экспериментирую. Рынок так устроен, что  люди настроены на получение определенного продукта от знакомого имени или бренда. Писателю в этом смысле тяжело всегда соответствовать ожиданиям читателя, так как всегда хочется пробовать что-то новое. И хотя я все время тяготела к мистике, первая книга, которую у меня взяли в издательство, – «Склейки» – реалистическое произведение с детективной линией. По сути дела, это производственный роман о провинциальном телевидении. Он где-то автобиографичен. Время действия 2004 год, я тогда ушла с телевидения, и мне хотелось суммировать опыт. До этого я писала слабые ученические вещи, но вот именно «Склейки» понравились. Видимо, я  на тот момент пришла к профессиональному уровню.

– Наталья, вы печатаетесь в федеральном издательстве. Как относитесь к тому, что вас называют тверским писателем?

– А почему нет? Я живу в Твери и пишу в Твери. Для обывателя словосочетание «тверской писатель» — это человек, который печатается здесь тиражом 100 экземпляров и раздает свои книги друзьям. Но я смотрю на это иначе. Многие мои коллеги-писатели живут не в Москве – в Самаре, Казани, Екатеринбурге. И называть нас «московскими писателями» тоже было бы странно. Наша страна состоит не из двух городов. Писатели есть по всей России, и их уровень мало отличается от уровня столичного коллеги.

– Когда впервые было принято решение отправить книгу в издательство?

–  Я всегда стремлюсь видеть результат. И когда я написала свой первый роман, не самый удачный, хотя с симпатичной идеей и героями, сразу начала активно его пристраивать. У меня был огромный список издательств, куда я рассылала свое творчество, участвовала во всех конкурсах. Как я уже говорила, продвижение – это тоже работа, которой ты занимаешься с утра до вечера, чтобы какое-то количество людей узнали, что ты существуешь.  Мой первый роман «Склейки» взяли в печать спустя 8 лет, как я начала писать.

– И ни разу не опускались руки, а в голову не закрадывались  мысли, что все куплено?

– Как только ты начинаешь вариться в писательской каше, то сразу понимаешь, что ничего не куплено – это байка. Причем ее придумали люди, не способные писать в принципе. А на самом деле писательский труд — это постоянная работа и доля везения. Вы можете прислать  свою книгу в издательство, но нет подходящей серии или ваша рукопись затеряется, а может быть,  редактор, который сегодня открыл текст,  не в настроении. Поэтому нужно давать себе шанс и продолжать пробовать. Издательство тоже заинтересовано в том, чтобы искать  хороших авторов.

– У вас большие надежды на новую книгу? Я имею в виду коммерческий план.

– Книги – это живой организм, к которому нельзя подходить с общими рыночными мерками. Они ведут себя совершенно непредсказуемо. И никогда не знаешь, что ты туда такое положил.

– А как же конъюнктура?

– Издательствам нужны авторы на долгую перспективу работы. А это индивидуальности, а не модное веяние.  Потом, я еще так устроена, что не умею. Своего рода бездарность. Когда пытаюсь выстроить произведение «на потребу публике», мне становится скучно, и я  безобразничаю – раскачиваю образы. В итоге получается так, что исходная ситуация, ради которой все затевалось, становится такой ненужной, что в последний момент просто вымарывается.  Хотя, положа руку на сердце, последняя моя книга – «Крысиная башня», о которой мы говорили  на творческой встрече в Горьковской библиотеке, получилась несколько конъюнктурной. В ней я касаюсь такой темы, как безмерно размножившиеся шоу про экстрасенсов. Цель – на этом примере показать всю природу псевдодокументального кино, которое сейчас процветает и внушает мне отвращение.  Я  смотрю на огромное количество людей, которые верят во всю эту чушь. И мне захотелось показать, как это работает. Ладно,  что попадаются люди взрослые — это  конкретный выбор каждого человека, чему верить. Но ведь попадаются дети и подростки, которые в силу отсутствия опыта доверяют этим историям. Пока я писала книгу, изучала этот вопрос и видела, сколько выходит объявлений со следующим содержанием: «Экстрасенс Тамара из такой-то передачи снимет порчу, приворожит и т.д.» И суммы просто астрономические.

– Вы пишете в жанре мистики, а сами в нее верите?

– Я не отрицаю того факта, что мы можем чего-то не знать об этом мире. В жизни бывают странные совпадения и пересечения. Все складывается как мозаика. Не буду отрицать, как и не буду подтверждать самого факта, что есть люди, обладающие какими-то тайными знаниями. Но, как писатель, я могу в это играть, что мне и нравится делать.

– Как вам выбор сегодняшних читателей, я о нашумевшем романе  «50 оттенков серого»?

– Ничего нового в этом нет. Во времена Пушкина была огромная армия бульварных сочинителей, их книгами с нелепыми названиями  зачитывались дамы. Нами любимые классики во многих произведениях об этом упоминают.

– Но тогда, при этом был Пушкин…

– Во времена, когда жил Пушкин, Пушкина, как солнца русской поэзии, не было. Его поставили на пьедестал после смерти. Сейчас сложное время. Эта эпоха постпостмодернизма,  в которую мы живем, предполагает использование старых мотивов. А условный Пушкин – всегда новатор. Тем не менее большие имена постоянно выплывают на поверхность. Например, Алексей Иванов (автор книги «Географ глобус пропил»). Один из самых сильных писателей сейчас. Не знаю, насколько он Пушкин, но его истории мне очень близки.  По поводу «50 оттенков серого» сказать ничего не могу, поскольку читала отрывками. Однако мне  очень понравилось высказывание моей коллеги Натальи Апреловой. Она написала, что «50 оттенков серого – очень скучная книга, и лично я придумала бы извращения жестче». Этот пассаж мне понравился.

– Как вы считаете, литература должна стремиться к идеалу? Взращивать доброе, светлое, вечное?

– У меня растут дети и на книжной полке стоят книги,  которые им читать рано. Все в свободном доступе. Потому что книга, какой бы она ни была, пусть даже сатанинская библия или биография Чикатило, сама по себе не воспитывает. Это катализатор. Она достает из человека то, что в нем есть. Один человек прочитает «Mein Kampf», и это для него будет еще одно направление знаний по всемирной истории, другой преисполнится состраданием к жертвам, а третий решит продолжать миссию.

— То есть вы не считаете, что писатель не несет ответственности за свои произведения?

–  Думаю, что на этот вопрос каждый писатель отвечает  сам.  Например, у  Стивена Кинга была книга, в сюжете которой школьник из Америки расстрелял детей. Писатель пытался исследовать причины, почему это произошло.  Другой мальчик прочитал это произведение, пошел и сделал то же самое. И Кинг после этого,  заплатив неустойку издательству, изъял все книги из продажи.

– Как вы для себя расшифровываете понятие «Неделя тверской книги»?

– Для меня это в первую очередь неделя тверских читателей. Это время, когда читающие люди приходят в библиотеку и участвуют в разных мероприятиях, смотрят новинки. И только во вторую очередь важно показать то, что в Твери идет литературный процесс. В книжных магазинах двух столиц часто устраивают творческие встречи с писателями. Но, увы, их посещает мало людей. Поэтому в прошлом году для меня стало большой неожиданностью,  что зал искусств,  в котором происходила встреча, был заполнен полностью. Вот и в этом году моими зрителями стали прежде всего заинтересованные люди, и наш разговор получился.

Беседовала Алина Колкер

 

Добавить комментарий

image1
Яндекс.Метрика